Баумгартен положил лишь начало разработки эстетической теории в системе философского знания. Его собственная позиция оказалась тут явно половинчатой: хотя теория чувственного восприятия, включающая теорию прекрасного и теорию искусства, была им признана полноправным разделом философии, однако все содержание этого учения выводилось из теории познания; эстетика оказывалась поэтому «низшей гносеологией», чувственное восприятие трактовалось как «смутное познание», и толкование искусства не выходило за пределы традиционной рационалистически-классицистической концепции. Хорошо показал эту противоречивость позиции Баумгартена В. Ф. Асмус, рассматривавший ее в контексте духовной атмосферы Германии середины XVIII в. «В области религиозно-моральной здесь царил мистический пиетизм, в области теории и философии - самый крайний рационализм. Ни то, ни другое течение не считало чувственное познание достойным предметом исследования. Для пиетизма интерес к чувственному познанию означал уступку суетности и распущенности, для рационализма - снижение понятий о науке и философии.

Для современников Баумгартена его воззрение заключало элемент дерзания и восстания против господствующих взглядов: в операциях чувственного познания он открывал нечто подобное логическим операциям ума».