Романтизм стал, по точному суждению К. Маркса, первой реакцией на французскую революцию и связанное с ней Просвещение; нет ничего удивительного, что реакция эта имела антирационалистический характер.

Наконец, разочарование в революции как способе изменения социального бытия и отвращение к установленному ею новому порядку вещей, оказывавшемуся более уродливым, более пошлым, более бесчеловечным, чем порядок феодальный (вспомним блестящую характеристику этой смены общественных отношений, которую Маркс и Энгельс дали в «Манифесте Коммунистической партии»), должны были вызвать резкую переориентацию самой общественной психологии - поворот интереса от внешней жизни человека и его деятельности в обществе к проблемам внутренней, духовной, эмоциональной жизни личности.

Так оно действительно и происходило. Историк романтической философии имел все основания утверждать, описывая романтическое умонастроение: «Эта идеализированная гуманность, эта вера в созидательные силы души, дыхание которой излучает животворящую любовь, это упование на внутреннего бога, на вечно доброе начало духовного мира человека были жизненными корнями всех форм романтизма». Естественно, что на такой идейно-психологической почве решительно менялись сложившиеся в эпоху Просвещения представления о сравнительной ценности различных видов, родов и жанров искусства - пальма первенства переходила от театра к музыке, от эпоса к лирике, от «исторических» жанров к жанрам «исповедальным», короче -от тех форм художественного творчества, в которых доминирует изображение объективности, к тем, которые устремлены к полюсу субъективности.