В каждой стране Романтизм оказывался внутренне неоднородным, чем Просвещение. Если идеология Просвещения была всегда безусловно прогрессивной, то Романтизм мог иметь и прогрессивный и реакционный характер; его политическое содержание бывало и глубоко консервативным, феодально-реставраторским и демократическим, бунтарским, революционным; вместе с тем он мог иметь и религиозно-мистический, и атеистически-богоборческий облики, а философские позиции его простирались от полюса объективного идеализма до полюса солипсизма. Что же касается Романтизма в искусстве, то он был столь стилистически многоликим, что его нельзя рассматривать, подобно классицизму, как некий художественный стиль. Романтизм был широким художественным направлением, в основе которого лежал (впервые в истории искусства!) такой творческий метод, который провозглашал основным своим принципом свободу и даже произвол. «„Теория свободы",- писал Н. Я. Берковский,- полагается в основу романтического искусства. Так как „освобождение" находится в руках одинокой, абсолютно самостоятельной личности, то нормою освобождения становится „произвол».

И все же внимательный анализ позволяет увидеть в широком многообразии романтических стилей некий идейно-эстетический инвариант, который и делает их романтическими; суть этого инварианта - признание острого, драматического, неразрешимого и потому глубоко переживаемого противоречия между уродливой, пошлой, низменной действительностью и высоким идеалом, несовместимым с нею, а подчас и вообще нереализуемым. Сознание этого противоречия делало в глазах романтиков остро противоречивыми все области, к которым оно прикасалось.