Неудивительно, что система должна была довольно быстро распасться под напором раскалывавших ее внутренних противоречий. И действительно, реальный историко-художественный процесс привел уже к середине XIX в. к вытеснению Романтизма двумя его наследниками-антагонистами - критическим реализмом, с одной стороны, и эстетизмом, «искусством для искусства»- с другой.

Этой множественностью ликов романтического сознания был обусловлен и характер романтической эстетики, оказавшейся поразительно пестрой по своим философско-мировоззренческим основам: она вырастала на почве объективного и субъективного идеализма, она проникалась и религиозными и атеистическими идеями, она обладала политической заостренностью и аполитичностью, высоким нравственным потенциалом и эстетским отвержением всяких этических ценностей; она могла иметь центром своим учение об иронии и учение о трагическом самовоплощении в искусстве абсолютной воли; она создавалась философами и поэтами, политиками и искусствоведами. И не успев развернуться, расцвести, провозгласить свои основные теоретические формулы, она обнаружила свою несовместимость с формой строгой, последовательной рационально-обоснованной философской теории, которая только что была завоевана эстетической наукой.

Эстетическое сознание романтиков сталкивалось с тем типом эстетического трактата, который складывался в середине XVIII в. во всех европейских странах и получил наиболее последовательное выражение в сочинениях немецких философов - от Баумгартена до Шеллинга. Здесь предпринимались попытки возможно более полного, последовательно развертывающегося и систематического охвата всех проблем, заключенных в ставшем общепризнанном предмете эстетической науки.