Поуровневое рассмотрение красоты имело явный ценностный аспект: красота тем выше, чем дальше она уходит от многообразия вкусов, чем она более инвариантна, абсолютна, божественно-геометрична. Совершенно очевидно, что по общему своему смыслу концепция Андре оставалась в пределах классицистического миропонимания и существенно продвинуть анализ красоты оказалась не в состоянии. Преодолеть эту рационалистически-классицистическую догматику удалось Дидро, который, как мы помним, вышел на широкую дорогу сенсуалистически-реалистической интерпретации прекрасного.

Однако прежде, чем Дидро приступил к решению этой задачи, во Франции увидел свет еще один эстетический трактат, уже упоминавшееся нами сочинение Шарля Баттё «Изящные искусства, сведенные к единому принципу». Как показывает само название, автор шел к построению эстетической теории с другой стороны, чем де Круза и Андре, двигаясь как бы навстречу им. Исходный пункт Баттё - искусствознание, а не философия, теория поэзии, а не учение о красоте.

Влияние Романтизма на развитие европейской эстетики оказывалось, таким образом, глубоко противоречивым: оно выразилось в ее обогащении новыми идеями, более глубоко и тонко характеризовавшими художественную деятельность человека, и во все более решительном подрыве самих основ научно-теоретической эстетики, ее системного бытия и логической структуры.

Замысел автора разъяснен им в предисловии. «Мы очень богаты отдельными наблюдениями: это фонд, постоянно разраставшийся со времени рождения искусств и по сей день. Но при всем своем богатстве он скорее стесняет нас, чем нам служит потому, что он состоит из бесконечного количества частей, которые, не будучи никак друг с другом связаны, представляют огромную массу, а не правильно построенное тело».