На основе, удивительной для уровня развития философско-психологических знаний в середине XVIII в., Баттё попытался разрешить антиномию «хорошего вкуса» как единого, общечеловеческого, нормативного и «личного вкуса», многообразного в своих суждениях. И тут был сформулирован поразительный для своего времени принцип: «...пусть у каждого будет свой личный вкус, надо только, чтобы этот вкус был связан с какой-то частью природы». Правда, вырваться за пределы сознания своей эпохи Баттё был способен не более, чем кто-либо иной; отсюда - закономерная для апологета классицизма, хоть и модернизированного, метафизическая оговорка: «Вкусы могут быть разными, оставаясь одинаково хорошими, лишь тогда, когда объекты их применения различны, ибо если вкусы судят об одном объекте, и один вкус его одобрит, а другой осудит, то один из них будет дурным вкусом; если же один из них одобряет или осуждает лишь до известной степени, а другой - в большей или меньшей степени, чем тот, то один из них - вкус менее тонкий, менее изысканный, по крайней мере, по сравнению с другим, более верным».

Чтобы оценить сделанное Баттё в этом разделе эстетической науки, следует сопоставить более ранние и более поздние концепции вкуса во французской эстетике. Так, в очень типичном для своего времени трактате «О хорошем вкусе» (1702) аббата де Бельгарда отличие хорошего вкуса от плохого объясняется тем, что первый «управляется разумом», а второй выражает эмоциональную склонность и потому уподобляет человеческие оценки избирательности животных, руководствующихся инстинктом и темпераментом.