«Красоту вещей и мыслей следует отличать как от красоты познания, первой и главной частью которой она является, так и от красоты предметов и явлений». Вместе с тем его понимание прекрасного применительно к художественному воспроизведению действительности восходит к аристотелеву учению: «Безобразные предметы как таковые могут мыслиться прекрасно, а прекрасные - безобразно». В этом отличие Баумгартена от Мейера, Зульцера и Мендельсона, рассматривавших красоту лишь как чувственно познаваемое совершенство.

Баумгартен ощущает необходимость выделения особой, собственно эстетической сферы. К этому его подводит и изучение художественного творчества и то, что он называет практической эстетикой. Путь к нахождению специфически эстетического, казалось бы, действительно проходит через анализ чувственного познания и красоты - ведь именно эти понятия вводят нас в иную область, отличную от области логики. Но, оставаясь целиком в лоне гносеологического подхода, который был обусловлен традицией рационалистической философии, Баумгартен не смог найти и раскрыть эту специфику.

Такой подход предопределил у Баумгартена и построение теории художественного творчества, в которой рассматриваются: взаимосвязь врожденных способностей и постоянного упражнения, знания правил и осведомленности художника в «теории формы изящного мышления, или эстетического искусства»; сочетание данных чувственной интуиции и деятельности разума, врожденной способности к вдохновению и условий его стимулирования.

Интересна попытка мыслителя представить в русле чувственного познания воображение как способность к воспроизведению и в то же время преобразованию испытанных впечатлений.