С деятельностью воображения связано и предрасположение к предвидению и предвещанию, способность представлять будущее. Решение этого вопроса уже имело свою традицию в эстетической мысли. Бодмер и Брейтингер, привлеченные мыслью Лейбница о существовании возможных миров, признавали воображение особой конструирующей способностью поэта. Баумгартен же стремится постичь связь воображения с вкусом как определенной способностью суждения и деятельностью разума. Это привело к тому, что понимание искусства как подражания природе получило у него расширенное толкование: он подчеркивал, что подражание отнюдь не следует понимать как воспроизведение одной чувственной видимости, реального бытия вещей, ибо художник вправе изображать и чудесное. Произведение искусства подражает природе в том смысле, что оно, как и сама природа, есть результат творческой деятельности и строится по тем же законам, по Которым сотворена вселенная.

Обращаясь к рассмотрению содержания художественного произведения, Баумгартен стремится прежде всего выделить сферу, преимущественно отражаемую в искусстве. Основываясь на учении о представлении, он показывает, что поэтические перцепции обладают единичностью, конкретностью, и чем больше отражена в представлении индивидуальность предмета, тем оно богаче и ярче. Это положение явилось ключевым при определении специфики эстетического и оказало несомненное влияние на дальнейшее развитие теории художественного образа. Основываясь на конкретности поэтического представления, Баумгартен приходит к выводу, что содержание в художественном и научном произведениях существенно различаются не только благодаря способу познания, но и наличию различных явлений бытия.