Рассуждения Канта об искусстве начинаются с сопоставления «деятельности» пчел, создающих соты в силу природного инстинкта, и творчества человека. Об искусстве пчел, как и вообще об искусстве природы, можно говорить лишь по аналогии. «И вообще видят искусство во всем, что создано так, что в его причине представление о нем должно предшествовать его действительности». Однако это вульгарное представление, ибо в истинном смысле под искусством можно иметь в виду только деятельность человека. Искусство отличается от природы как деятельность от делания. «Искусством по праву следовало бы признать только созидание через свободу».

Искусство для Канта есть материализация деятельности воображения. Оно есть творчество гения, для прирожденно продуктивной способности воображения которого не может быть никаких правил; это истинное созидание, принципы которого сами являются образцами для других и служат правилом художественной оценки, фиксируя свободу игры наших познавательных способностей. Теория эстетического суждения давала более, чем достаточно, поводов говорить о формалистичности подхода Канта к анализу эстетического, поскольку там специально подчеркивалась несовместимость эстетического суждения с познавательным, и эстетическое удовольствие опиралось на чистую игру форм. Однако в связи с разработкой категорий идеала, эстетических идей в теории искусства явно зазвучали новые ноты.

Оказывалось, что жизнь искусства далеко не сводится к чистой игре ничем не контролируемой продуктивной силы воображения. Некоторые произведения искусств, говорил Кант, не противоречат критериям вкуса, но не отвечают и требованиям духа. Искусство только тогда соответствует своей сущности, когда живет жизнью духа, т. е. выражает эстетические идеи.