Гений творит свободно, по одному ему известным законам. Его открытия затем становятся правилом для подражателей. Работа последних необходима, она почва, фон жизни культуры, на ней, но не из нее, вырастают новые открытия.

Для учения Канта об искусстве важно подчеркнуть то основание, которое позволяет считать искусство высшей ступенью способности воображения. Чувство удовольствия в эстетическом созерцании имеет своим основанием совпадение форм мыслительной деятельности с формами осваиваемой действительности. Для искусства этого недостаточно. «Вкус есть только способность суждения, а не продуктивная способность, и то, что ему соответствует, не есть еще поэтому произведение изящного искусства».

Истинное искусство гения живет, полнится эстетической идеей, оно фиксирует такое представление воображения, «которое дает повод много думать, причем, однако, никакая определенная мысль, т. е. никакое понятие, не может быть адекватной ему, и, следовательно, никакой язык не в состоянии полностью достигнуть его и сделать его понятным». Эстетические идеи стремятся к обобщению, «к чему-то лежащему за пределами опыта и, таким образом, стремятся приблизиться к изображению понятий разума», правда, никакое понятие разума не может быть им адекватно. Искусство поэтому дает нам возможность возвыситься над- эмпирическим обобщением и одновременно мыслить больше, чем может быть выражено в понятии. Таково историческое оправдание искусства как необходимой и ничем незаменимой формы человеческой деятельности. Идея искусства пусть не совсем четко, но широко и представительно переводит нравственные принципы, идеи разума в сферу чувственно постижимого: бесконечное предстает в конечном, недосягаемое становится доступным, недоказуемое - очевидным.