Влияние кантианской мысли на последующее развитие эстетики трудно переоценить: оно было длительно и неоднородно. Как правило, последующие эстетические школы односторонне толковали Канта, принимая из его концепции то, что в наибольшей степени соответствовало их поиску.

Отодвинутая влиянием гегелевских идей на границы науки кантианская эстетика в последней трети XIX в. вновь пользуется вниманием и авторитетом. Рационализм Канта, его увлечение структурой, научным аппаратом философского знания были продолжены формалистическими и неокантианскими школами. Теория искусства как игры использовалась позитивистами. Идея продуктивного воображения, свободного творчества гения неоднократно привлекала иррационалистические и экзистенциалистские эстетические течения.

Философия и эстетика Канта глубоко проанализированы классиками марксизма. Они дали его учению истинную оценку, определили его место в развитии науки. Наивысшее достижение Канта - идея о творческой роли воображения - здесь получила новую материалистически-практическую интерпретацию, что одновременно выявило ошибочность методологических основ его эстетики: роль творческого воображения выводилась им из абстрактного анализа духовных способностей и осталась утверждением «абстрактной активности духа». Разрыв нравственных потенций личности с реальными обстоятельствами ее жизни, действительные противоречия социальных условий толкнули Канта к уходу от анализа сложного, социально-противоречивого мира в область абсолютной свободы, личного бессмертия и абстрактной необходимости. «Кант успокоился на одной лишь «доброй воле», даже если она остается совершенно безрезультатной,- писали К. Маркс и Ф. Энгельс,- и перенес осуществление этой доброй воли, гармонию между ней и потребностями и влечениями индивидов, в потусторонний мир. Эта добрая воля Канта вполне соответствует бессилию, придавленности и убожеству немецких бюргеров...».