Эстонцы и латыши, венды и славяне, поляки и русские, фризы и пруссы - их песни собраны не так, как песни исландцев, датчан, шведов, не говоря уже об англичанах, эрсах и бриттах или о южных народах» ); во-вторых, оценка культуры и народного; творчества этих разнообразнейших наций была связана у Гердера с поразительным диалектическим уменьем видеть в каждом случае единство национально-своеобразного и общечеловеческого. «Итак, Шекспир истинный брат Софокла именно там, где он, по всей видимости, столь не похож на него...». Подобно тому как в истории диалектически связано изменчивое и непреходящее,, так в пространстве мира красота едина и многообразна: «Предназначение рода людского - в смене сцен, культуры и нравов. Горе человеку, если ему не по душе та сцена, где он должен выступать, действовать, жить, но горе и тому философу, изучающему человечество и нравы, которому его сцена кажется единственной, а каждая предшествующая непременно представляется плохой! Если все разнообразные сцены составляют отдельные эпизоды развивающемся драмы, то в каждой из них обнаруживается иная, в высшей степени примечательная сторона человечества». Поэтому вкус должен быть предельно широк, ему должны быть «открыты тайны всех муз и всех времен, всех воспоминаний и всех творений». На таком уровне сфера вкуса «бесконечна, как история человечества», а вкус, «приверженный лишь к локальной и национальной красоте... есть лишь философ интриги. Идолы его окружения падут, и что станет тогда с тобой, философ узкой клики?».

Из такой постановки вопроса естественно вытекала ориентация современной немецкой художественной культуры не на античные образцы, канонизированные классицизмом, а на собственное национальное художественное наследие или по крайней мере на традиции родственной в национальном отношении культуры.