Справедлива оппозиция Гердера Канту и в том случае, когда он противопоставляет кантианским абстракциям «чистой формы» и «игры формы», тезис о содержательной одухотворенности эстетически значимой формы: «Дух сотворил форму и наполняет ее; его присутствие ощущается в ней, он одухотворяет. Выпиливайте и нащупывайте сколько хотите целесообразную форму без представления цели, без силы и без духа; вы будете только рыться в опилках, лепить из холодной глины».

И все же критика Гердером эстетики Канта не оказалась достаточно эффективной. В самом деле, ее исходным методологическим пунктом было убеждение в невозможности расчленять неразрывно связанные в реальной жизнедеятельности человека ценности и его целостную духовную жизнь на различные элементы и исследовать каждый в его специфических функциях, ибо при этом философия «приходит к необходимости отнять у нашего ощущения все понятия, у суждения вкуса - все основания для суждения, у искусств, имеющих дело с прекрасным,- всякую цель, тем самым превращая эти искусства в развлекательную или скучную обезьянью игру...». Опираясь на наследие античной эстетики и, в частности, на классическое понятие калокагатии, Гердер утверждал, что прекрасное и доброе, прекрасное и высокое, прекрасное и достойное, благородное, а с другой стороны,- прекрасное и приятное - это не более чем разные стороны одних целостных образований. Истинное, прекрасное и доброе, говорил он, возрождая традиционное просветительское представление, сияют «единым трехцветным лучом», и «ни один обширный, а тем более ни один проницательный ум, искавший за многообразием единство, за словами - дело, за видимостью -правду, не пытался разделить этот союз трех существенных тенденций нашего бытия».