Метафизическая неспособность вернуться от анализа к синтезу мешала Гердеру преодолеть действительные слабости метафизической же аналитики эстетики Канта, в которой живое эстетическое сознание оказалось расколотым на антиномии суждения вкуса, искусство -на нравственно значимое содержание и эстетическую форму, и соединить их оказывалось возможным только «символически». Гердер был несправедлив к Канту, не замечая его упорного желания вывести искусство за пределы формалистической игры формы; сам же он, как бы ощущая свое теоретическое бессилие в данном пункте перехода от анализа к синтезу, попросту вернулся на просветительские позиции, для которых столь характерно нежелание и неумение расчленять этот «единый трехцветный луч». С гносеологической же точки зрения это был возврат на доаналитический уровень обыденного сознания, видящего в человеческой деятельности только синкретическую слитность истины, добра и красоты, приятного и прекрасного, содержательного и формального, духовного и чувственного, переживания и наслаждения, но не способного подняться до выявления относительной самостоятельности разных сторон этих целостных образований.

Вот почему критика Гердером эстетики Канта оставила все же последнюю непоколебленной, послужив ярчайшим доказательством того, что подлинное теоретическое опровержение всех вариантов метафизической эстетики возможно только с позиций диалектического метода познания.

К сожалению, критика эта сослужила Гердеру дурную службу, скомпрометировав его в глазах потомков и помешав объективному признанию его истинных, великих и неоценимых заслуг в истории эстетики. Даже Гегель, который «воспринял от Гердера, обогатив новым содержанием, идею всеобщего развития» и ее эстетические приложения, не оценил по заслугам его роль в. истории эстетики.