Пренебрегая хронологической последовательностью написания основных работ Шиллера (тем более, что они были созданы почти одновременно, в пределах 4-5 лет), охарактеризовать сначала взгляды Шиллера на проблемы философии истории искусства, делавшие его продолжателем идей Гердера, а затем - его теорию эстетического воспитания, выросшую из учения Канта.

Мы никак не можем поэтому согласиться с В. Ф. Асмусом, что основной смысл данной методологической дихотомии у Шиллера не конкретно-исторический, а абстрактно-типологический, что она «задумана в основном как классификация теоретическая» и лишь по ходу дела «становится», да еще и «в слабой мере классификацией исторической», что историческая периодизация «накладывается» у Шиллера на отвлеченное теоретическое сопоставление двух методов творчества.

Именно в таком конкретно-историческом плане, заставляющем нас вспомнить историко-художественную концепцию Гердера, вводит Шиллер в своей статье характеристику наивной и сентиментальной поэзии: древний грек находился «в согласии с самим собою», и природа была «пределом» его достижений, «между тем как мы в раздоре с собою и несчастливые во впечатлениях, вынесенных нами от человечества, не знаем более настоятельной необходимости, чем бежать из мира такого человечества и удалять из нашего кругозора форму, столь неудачную»; древние греки «ощущали естественно; мы ощущаем естественное... Наше влечение к природе сходно с тоской больного по здоровью»; у греков «культура еще не выродилась настолько, чтобы... отвернуться от природы. Весь строй их общественной жизни покоился на ощущениях, а не на ухищрениях искусственности...», в современной же культуре «именно противоестественность наших отношений, быта и нравов заставляет нас доставить пробудившемуся тяготению к правде и простоте» известное удовлетворение.