«Благоговение» перед природой не мешает Гёте видеть творческие возможности самого искусства, позволяющие ему как бы продолжать дело природы; художник «перестает быть художником, если желает слиться с природой, раствориться в ней».

Такова исходная позиция реалистического искусства, которое «покоится на глубочайших твердынях познания», Однако на этих позициях мыслитель не останавливается. По точному суждению А. Г. Левинтона, начиная с провозглашения необходимости познания реальных отношений, Гёте «приходит к идеализации этих реальных отношений» и именно тут встречается с Шиллером, который приходит к аналогичным выводам, исходя из других посылок - из «реализации идеи». В области художественного творчества «идеализированная реальность» сближается с «реализованной идеей», образуя единый фундамент «классического реализма Гёте и Шиллера».

Правда, в этом единстве Гёте и Шиллер подчеркивали, и теоретически и практически, разные моменты: у первого акцент ставился на познании реального или, по собственной терминологии Гёте, на выявлении «характерного», а «красота становится специальным случаем в искусстве», тогда как у Шиллера художественное творчество отождествляется с созданием красоты, и образной доминантой оказывается именно идеализация характеров (это и давало основание К. Марксу и Ф. Энгельсу противопоставлять шекспировский реализм шиллеровскому методу идеализации). Сам Гёте впоследствии говорил: «Я придерживался в поэзии принципа объективного изображения и находил, что надо следовать исключительно ему. Шиллер же, творчество которого было чисто субъективным, считал свое направление правильным и в полемике со мной написал статью о наивной и сентиментальной поэзии. Он доказал мне, что я сам, вопреки моей воле, был романтичен...».