Романтики внимательно присматриваются к специфическим свойствам каждого вида, рода, жанра. Им принадлежит мысль, что язык одного вида непереводим на язык другого. То, что можно сказать в живописи, невыразимо в поэзии и т. д..

Особенно много романтическая эстетика сделала для понимания музыки. Объясняется это прежде всего тем, что музыка только к концу XVIII в. сформировалась в самостоятельное, независимое от слова, искусство с собственным внутренним миром форм. Романтики увидели в музыке высочайшее из искусств, которое не прибегает к внешним подобиям, как изобразительные искусства. Она не заимствует свой язык извне, как поэзия у обыденной речи. Звуки музыки совсем не то, что звуки окружающего мира. Ее язык создан самим искусством и принадлежит только ему. Ее речь идет из самых сокровенных глубин человеческой души. Она есть высказывание о несказуемом и потому сплошное чудо. В музыке сущность искусства воплощена в наиболее чистом виде.

Кроме того, традиция космологического истолкования музыки, идущая от пифагорейцев и с новой силой проявившаяся в эпоху Возрождения у Кеплера, дает возможность романтикам истолковывать музыку как язык познания глубочайших тайн природы. Под влиянием этой концепции укреплялось натурмистическое понимание мира, особенно проявившееся в философии Шопенгауэра, интерпретировавшего мир как музыкальное произведение, а музыку как средство постижения мира.

В музыке романтики наблюдают происходящий на их глазах и с их участием процесс образования целой системы новых родов и жанров. Эстетика Романтизма фиксирует диалектически противоречивый характер этого процесса.