Искусство есть высший продукт идеального мира, и вместе с тем оно воссоединяет идеальный мир с реальным, потому что оно объективирует идеальное, причем продукты объективации - произведения искусства - подобны целостной природе и ее высшему продукту - организму, индивиду. Но искусство - это организм в идеальном мире, потому что оно является продуктом духовной деятельности человека и относится к нему человек также только духовно. В то же время искусство объективируется в материальном, чувственном предмете. Исходя из этой коренной двойственности природы искусства, Шеллинг определяет его сущность прежде всего как неразличимость идеального и реального. При этом он не теряет из виду, что искусство есть многогранная органическая целостность и его сущность не укладывается в рамки сухой формулы. Шеллинг разворачивает ее различные грани: субъективное и объективное, свобода и необходимость, конечное и бесконечное и др. Каждая пара диалектических категорий перетекает в другую. На их пересечении возникает понятие красоты: «Красота, не есть ни только общее или идеальное (оно = истине), ни только реальное (оно проявляется в действовании). Таким образом, она есть лишь совершенное взаимопроникновение или воссоединение того и другого. Красота присутствует там, где особенное (реальное) в такой мере соответствует своему понятию, что это последнее как бесконечное вступает в конечное и созерцается».

Еще один аспект сущности искусства представлен понятием символа. В отличие от конкретного образа, несущего сообщение только об особенном, искусство говорит и об особенном и об общем. Существует, однако, три способа представить единство общего и особенного. Изображение особенного в форме общего- это схема. Там, где общее созерцается посредством особенного, имеет место аллегория.