«Синтез, где ни общее не обозначает особенного, ни особенное не обозначает общего, но где и то и другое абсолютно едины, есть символ». Представление о символическом характере каждого явления, принадлежащего к области искусства, составляет основу единства эстетической системы Шеллинга.

Итак, искусство трактуется философом прежде всего как наиболее полное и целостное выражение сущности мира. Но представление об органической целостности его не может быть исчерпано в одном пучке категорий. Шеллинг стремится в философии искусства создать знание, адекватное ее предмету. И он переходит от характеристики искусства в общем к особенным его свойствам. Костяк категориальных построений, разветвляясь, входит в плоть искусства во всей ее полноте. Система искусства развертывается через иерархию все более частных и конкретных уровней рассмотрения. На каждом уровне выделяется подсистема диалектически сопоставимых форм. Каждое явление рассматривается с точки зрения его места в системе. Этот метод Шеллинг называет конструированием.

Первая конкретизация общих положений возникает в «историческом конструировании искусства», т. е. в системном рассмотрении истории искусства. Исходный пункт исторического рассмотрения- классическое искусство греческой античности. Оно привлекает философа тем, что его основой служит мифология, т. е. целостная форма сознания. Шеллингова теория мифологии явилась началом новой эпохи в изучении этого явления.

Испытываемое художником «живое чувство высшего бытия» - причина его вечной ссоры «с пошлой земной суетой». Он то впадает в состояние монашеского отречения от мира, то преисполняется необычайно интенсивным чувством жизни и впадает в состояние безумия. Это и особое художническое безумие, но вместе с тем в крайнем выражении и болезнь.