Мотив художественного безумия вводит в свою философию А. Шопенгауэр. В грезящем сознании романтиков искусство сливалось с действительностью, стирая границы между идеальным и реальным, образуя особый романтический мир. Этот мир, однако, крайне неустойчив, он сохраняет свое единство лишь на мгновение, между чудом поэтического преображения реальности и неизбежно следующей за ним трагедией распада на два мира - низкий мир реальности и высокий поэтический мир. Этот процесс происходил в сознании каждого романтика. Он характеризует вместе с тем и историю Романтизма. По мере распада романтического мировоззрения художнику приходилось делать выбор между одним из этих двух миров. Величайший поэт этой эпохи Г. Гейне, подводя критический итог поре высшего расцвета Романтизма, писал в 1834 г., что он не может согласиться с «гётеанцами», которые «провозгласив свое искусство наивысшим началом, отвергают требование... действительного мира, которому все-таки принадлежит первенство».

Мифология, по Шеллингу, дает возможность увидеть первоначальную связь искусства с действительностью. Она является образной формой мировоззрения. Ее образы представляют собой ту же форму единства общего и особенного, которая лежит в основе искусства, т. е. они представляют собой символы. И это не разрозненные образы, а целостная символическая система: мифология есть «общее созерцание универсума», или созерцание мира как целостности, это «замкнутая совокупность сказаний о богах», где каждый отдельный образ бога есть не обозначение какой-то отдельной сущности или явления, а мыслим только в отношении к целому, есть целое в некотором ограниченном, особенном обличий.