Музыка характеризуется как отказ от любых частных отношений к миру: от вещности, предметности, наглядности, с другой же - устанавливается ее связь с миром как целым: музыка - близнец мира, его аналог. Отсюда вытекает тождество философии музыки и метафизики вообще: «Если бы удалось найти совершенно правильное, полное и простирающееся до малейших деталей объяснение музыки, т. е. если бы удалось обстоятельно воспроизвести в понятиях то, что она собою выражает, то это вместе с тем оказалось бы достаточным воспроизведением и объяснением мира в понятиях, или было бы с последним вполне согласно, т. е. было бы истинной философией...». Таким образом, вся философия Шопенгауэра в целом может быть прочитана как философия музыки, выраженная через аналогию, через иное. В этом плане система предпринятых в ней деструкции есть указание на иносказательность текста. Шопенгауэр требует, «чтобы в музыке видели копию того оригинала, который сам непосредственно никогда не может быть представлен».

Свой завершающий аккорд философия Шопенгауэра находит в этике. Здесь обнаруживается ее пессимистическая основа: жизнь есть болезнь и страдание,- утверждает этот философ. И страх перед жизнью заставляет его видеть в искусстве способ бегства от жизни в чистое созерцание. Но так как страдание постоянно, а наслаждение, в том числе эстетическое, кратковременно, то искусство как последняя иллюзия обманчивого мира в конце концов все же подлежит отрицанию. За этим следует последнее, радикальное отрицание: смысл жизни заключается в том, чтобы, пройдя через заблуждения, вызванные волей к жизни, прийти к сознательному ее отрицанию и искуплению в аскетизме. «Отрицание воли к жизни... служит единственным обнаруживающимся в явлении актом свободы воли».