Эстетика Шопенгауэра нашла свой отзвук в волюнтаризме Ф. Ницше, иррационализме Э. Гартмана, эстетизме и декадансе, но также и в философии музыки Р. Вагнера.

История культуры не имеет линейного характера, и наряду с эстетикой Шопенгауэра имело место гораздо более значительное и непрерывное последействие эстетических идей восходящего Романтизма. Правда, на уровне философской эстетики только Гегель достойным образом преломил достижения Романтизма. Но в полной мере действие эстетики Романтизма сказалось в практике искусства XIX в.

Если понимание мира как искусства - романтический панэстетизм - не могло быть долговечным, то подход к искусству как целостному миру, универсуму, организму, т. е. романтический синтез, опрокинутый в глубь искусства, выявил в нем действительные внутренние возможности. Системно-структурный характер полученных на этом пути представлений об искусстве позволил им продолжить свое существование за пределами эпохи Романтизма и независимо от романтической идейной нагрузки стать чрезвычайно активными порождающими моделями художественного мышления, способными принимать на себя новые функции.

Гений творит, а вкус вводит творческий процесс в определенные рамки, ограничивает неистовства первого. Поэтому истинно прекрасное произведение может быть создано только сочетанием гения с правильным вкусом.

В качестве конструктивных установок творческого сознания они были возвращены на почву искусства и дали замечательные всходы. И может быть только во второй половине XX в., когда идеал синтеза стал вновь актуальным в теоретическом мышлении, настало время по достоинству оценить эстетическое наследие немецкого Романтизма, прочесть его глубоко заинтересованным и понимающим взглядом.