После приезда Пуссена из Парижа художника снова окружили друзья и почитатели его таланта. Они видели в Пуссене не только великого живописца, но и мыслителя, образованнейшего человека своего времени. Пуссен возвратился к привычному и столь необходимому для него образу жизни и стилю работы. Но художник еще долго не мог обрести внутреннее равновесие, утраченное в безнравственной атмосфере королевского двора. О настроениях Пуссена красноречиво говорят строки из датированного 1648 годом письма художника. Меня страшит жестокость века,- писал Пуссен.- Добродетель, совесть, религия изгнаны из человеческой среды; царствует лишь порок, обман и корысть. Все потеряно, я не надеюсь на добро, все полно злом. Только многие часы и дни, проведенные у мольберта, помогли Пуссену выйти из подобного состояния. Более того, основанный на богатом опыте предыдущих лет упорный труд принес весомые результаты - конец 1640-х годов и начало 1650-х годов стали одним из самых плодотворных периодов в творческой жизни мастера.

Около 1650 года Пуссен создал знаменитых Аркадских пастухов (Париж, Лувр). Второй раз он обратился к довольно распространенному в XVII веке мифу о стране безоблачного счастья Аркадии. Первый вариант был создан в ранний римский период. Жители счастливой Аркадии, три пастуха и пастушка, случайно увидели скрытое в тени деревьев мраморное надгробие. Старший пастух, опустившись на колено, с трудом разбирает надпись на камне: Et in Arcadia ego (И я в Аркадии). Эта надпись напоминает живущим безмятежной счастливой жизнью обитателям сказочной страны о недолговечности человеческой жизни, о неизбежности конца.