В печати тех лет статья Гоголя стоит несколько особняком: все остальные критики высказывались гораздо умереннее и осторожнее (Н. Кукольник и др.). Гоголь это видел, коль скоро в той же статье он писал: «Я замечу только те достоинства, те резкие отличия, которые имеет в себе стиль Брюллова, тем более, что эти замечания, вероятно, сделали немногие». Так очень точно формулирует Гоголь вопрос о месте его статьи в мире художественной критики. Оно уникально!

Есть, однако, черты, которые сближают Гоголя как критика с современниками. Это именно отношение к Рафаэлю, трактовка его творчества как творчества, направленного на «развитие небесных страстей и помышлений» 3. И далеко не случайно Гоголь несколько раз употреблял слова «небесный», говоря о Рафаэле.

В этом отношении Гоголь не одинок. Для литераторов-романтиков имя Рафаэля было овеяно ореолом высокой поэтичности; они открыли в его творчестве такие стороны, которые отвечали их мировосприятию, их представлению об идеальном творце. Здесь особенно показательна статья Жуковского «Рафаэлева мадонна» (1821), посвященная «Сикстинской мадонне». Это тоже своего рода манифест романтизма в области художественной критики, но только иной его ветви, с иной, чем у Гоголя, тенденцией, ставящей иные вопросы творчества. У Жуковского нет в отличие от Гоголя никакого сопоставления с современниками, с художниками, никто из них и не может идти в сравнение с Рафаэлем.