Нет возможности несколькими словами описать все мелодическое богатство рисунка Рафаэля. Как и в греческой классике, контур у пего не только очерчивает края предметов, но, мягко изгибаясь, плавно скользит, то сливает очертания их, то превращает пх в зеркальное подобие Друг друга, и потому нашему глазу доставляет такую отраду видеть, как эти прочно построенные и четко очерченные тела вместе с тем образуют гармоничный узор. Живое, органическое совпадает с геометрически правильным и вместе с тем кое-где отступает от него.

«Мадонна ди Фолиньо», как и многие другие алтарные образы того времени, распадается па два яруса. В «Сикстинской» разрыв между небом и землей стирается. В ней нельзя даже мысленно отделить один ярус от другого. Для нее характерно расположение тел вокруг средоточия, в частности фигур предстоящих, занавеса и балюстрады, вокруг фигуры мадонны. В пределах этой главной фигуры выделена ее полуфигура, как бы образующая подобие тондо и отличающаяся от всего остального своей монохромностыо. Средоточием этого тондо служат головы мадонны и младенца .

Издали в «Сикстинской» можно уловить только основные соотношения мадонны с предстоящими, только общие ритмы силуэтов. Нужно вплотную подойти к картине, чтобы стали различимы лица мадонны и младенца, лишь тогда в них открывается огромный мир глубоких личных человеческих переживаний, тот «молитвенный ужас», отмеченный Гете.