В конце октября Магдесян вернулся в Симферополь. Чтобы не утратить остроты впечатлений, он сразу же приступил к работе. Каждое утро художник уходил в мастерскую и, оставаясь наедине с полотном, воссоздавал на нем краски моря. Он назвал картину «Ночь в Гурзуфе». Белый свет луны льется из-за облаков и освещает выхваченные из ночного мрака седые гребни морских волн, которые плещутся у подножия едва различимого Аюдага. Вдали виднеются контуры двухмачтового корабля, стоящего на якоре. Море, сверкающее под луной, набегает волнами на песчаный берег. Тихая южная ночь окутала всю окрестность. Взгляд невольно устремляется по светлой лунной дорожке, прорезающей мглу.

В этой картине проявились глубоко лирическое восприятие Магдесяном крымского пейзажа, его любовь к природе родного края. По своему настроению она близка поэтичным строкам художника Федора Васильева в одном из его последних писем И. Н. Крамскому: «Какая чудесная ночь! Тепло и прозрачно кругом, как на нашем родном севере не бывает. Мерно бьют о берег волны, рассыпающиеся электрическими огнями на берегу, не пылит дорога, тихая до тех пор, как глаз видит: редко, редко на горе мелькнет огонек чабана, странствующего со своей отарой по осыпавшемуся листу нагорных буков, что черной мантией одевают высокие уступы гор. Все звуки умерли, только море знать не хочет отдыха...».

Работе над полотном «Ночь в Гурзуфе» Магдесян посвятил много времени. Он испытал перед мольбертом счастливые часы, когда создание удачно начатого произведения близилось к концу. Весной 1907 года картина была завершена, и художник представил ее на выставку в Академию художеств.