Но в отличие от мощно выстроенного начала, даже от точной партитуры последней сцены, где люстры опускаются и давят, как бремя власти, где стол с кушаньями то подвигается, то уезжает от неугодного и так далее, - финал выглядит каким-то «смазанным», поспешным. И это тоже не случайно. В таком финале - растерянность перед временем. Вполне понятная и честно не замолчанная в спектакле.

Он может нравиться или не нравиться, захаровский «Мудрец».

Всем шиком и блеском постановки, уникальной работой художников, созвездием актерских имея он рассчитан «а то, чтобы понравиться.

Всей бесстрашной, нарочитой режиссерской эклектикой он раздражает, нервирует, злит.

Спектакль этот не только «про» время. Он - «как» время. Что страшнее.

Какое? Век XIX или XX?

Оба.

К нему можно взять эпиграфом слова поэта из XIX века: «Дома новы, но предрассудки стары». Я предпочитаю поэта из XX века: «Времена не выбирают. В них живут и умирают».

Но у прочитавшего это беглое описание «Мудреца» может резонно возникнуть вопрос: нужно ли классику вечное и нетленное ставить как сиюминутное? Ведь на сценических часах классических пьес нет секундной стрелки...